Великий Борреманс

Недалеко от городка Тиддерадейл, у подножия горы жил великан. Росту в нём было целых тридцать метров, а это много даже по великаньим понятиям, да и вообще вид у него был устрашающий. Но на самом деле всё было не так страшно, как казалось, ведь этот великан, а звали его Борреманс, был очень милым, дружелюбным и никогда никого не обижал.
Раз в неделю он всегда приходил в городок Тиддерадейл. Тогда он заранее свистел в свисток. Ну, то есть, для него это был свист, а для жителей города это был такой звук, будто разом загудела тысяча паровых котлов. Всё движение на улицах в тот же миг замирало, все начинали кричать:
— Ой, мамочки, это же Борреманс, бежим скорей отсюда!
Все машины ныряли в переулки, а все бочки, из которых молочники продавали молоко, немедленно отодвигали на обочину, ведь у Борреманса были такие огромные ноги, что надо было всё время быть начеку, чтобы он на что-нибудь не наступил.
В один прекрасный день сын бургомистра женился на дочери нотариуса. В Тиддерадейле готовился большой праздник, а все жители несколько недель подряд советовались друг с другом, стоит ли приглашать на свадьбу великана.
— Если мы его позовём, — рассуждал бургомистр, — то чтобы предложить ему стаканчик вина, нам потребуется огромная бочка, да и большущая корова будет ему на один зуб. Такой гость на свадьбе обойдётся нам в целое состояние!
— Да ладно вам, бургомистр, — сказали советники, — давайте зажарим для Борреманса несколько коров, притащим пару бочек вина, а сесть он сможет прямо на ратушу, у неё как раз плоская крыша. Ну а ноги пусть ставит хоть на рыночную площадь.
Так и сделали. Борреманс сидел на здании ратуши, на площади для него были приготовлены десять зажаренных коров и десять бочек вина, а между его ног в ратушу зашли жених с невестой. Там они поженились и снова вышли из дверей ратуши под радостные крики собравшихся горожан.
— Батюшки, ну и дождь, — сказал жених.
— Да нет, — возразила невеста. — Смотри, солнышко светит.
Но шляпа на голове у жениха и в самом деле была насквозь мокрая, а по его костюму ручьём лилась вода. Но подружки невесты, которые тоже насквозь промокли, посмотрели наверх и воскликнули:
— Да это Борреманс плачет!

Так и оказалось: огромный великан Борреманс сидел на ратуше и плакал, плакал так сильно, что слёзы лились настоящими дождевыми потоками. Бургомистр взял рупор и прокричал наверх:
— Что у вас случилось, господин Борреманс?
— Я тоже хочу жениться, — закричал вниз Борреманс, и его голос прогремел, как настоящий гром в грозу, но только как очень грустный гром, почти жалкий. Вот это была новость! Великан Борреманс тоже захотел жениться, как только увидел, как здорово бывает на свадьбе. Но вот только где найти для него невесту? Борреманс снова закричал вниз:
— А нет у вас на примете симпатичной жёнушки для меня?
Все жители городка Тиддерадейл испуганно затихли и посмотрели наверх. Конечно, они понимали, что Борремансу тоже хотелось отпраздновать свадьбу, вот только у них во всём городе не было ни одной великанши. Все девушки были самые обыкновенные, и даже самая высокая из них была не выше метра восьмидесяти, а это для такого огромного великана было совсем мало. Но, к счастью, кому-то в голову пришла отличная идея, и этот человек прокричал наверх:
— Господин Борреманс, а вы дайте объявление в газету!
Это была прекрасная мысль. Лицо великана сразу просветлело, он стал веселиться вместе со всеми горожанами, в два присеста слопал десять приготовленных для него коров и по глоточку отпивал вино из бочек. А уже на следующий вечер в газете появилось следующее объявление:
Хорошо воспитанный великан, рост 30 метров, желает познакомиться с симпатичной великаншей со стройной фигурой. Отвечу на письма с фотографией.
Спустя пару дней в редакцию городской газеты пришло несколько огромных писем, таких невероятно больших, что почтальон не знал, что ему с ними делать, и каждое письмо пришлось везти на отдельном грузовике. Всего пришло четыре таких гигантских письма, и на нескольких машинах их доставили к дому великана.
Великан Борреманс немедленно распечатал все письма и сначала как следует рассмотрел портреты великанш.
Первая была из Китая. Борреманс сразу отложил это письмо в сторону, потому что это было слишком далеко даже для него. Следующее письмо пришло из Лапландии, от одной лапландской великанши. На фотографии она была в медвежьей шапке, ради которой пришлось содрать шкуру не меньше чем с пятидесяти медведей. Это письмо он тоже отложил. Третье письмо оказалось из Африки, а это тоже было ужасно далеко — расстроенный Борреманс отложил и его.
Но вот последнее письмо — ах, оно было от такой милой великанши! Она была ростом двадцать семь метров, так она написала, и жила она в Бинкерадейле, а это было всего-навсего в пятистах километрах от Тиддерадейла.
Борреманс в тот же миг влюбился в очаровательные кудряшки этой великанши, немедленно отправился в Бинкерадейл стометровыми шагами и в тот же вечер вернулся назад под руку со своей наречённой невестой Клариной.
Во всем городе Тиддерадейле вывесили флаги, а народ ликовал и приветствовал молодую пару. И на следующее утро у подножия горы отпраздновали большую свадьбу. Невеста приготовила угощение. Она испекла торт, круглый торт, вокруг которого могли запросто усесться человек пятьдесят, и всем разрешалось просто откусывать от торта. Ещё там был стакан из шкафа Борреманса, полный вина, и стакан этот был такой большой, что все жители Тиддерадейла могли наполнить из него свои бокалы. А потом ещё были куски жареного мяса размером с курятник и кусок ореховой нуги размером с автомобиль, его тоже пытались кусать, но потом в нём застряло столько вставных челюстей, что гостям запретили кусать нугу.
Какой же был праздник! Невеста была такая хорошенькая в белой фате и белых туфельках, причём каждая её туфелька была размером с корабельный парус. А жених надел цилиндр высотой с фабричную трубу.
Праздник затянулся до глубокой ночи, гости пели, танцевали и пили, а молодожёны были очень-очень счастливы!
Так счастливо они жили ещё очень долго. Потом у них народились детишки, настоящие великанские детишки и ужасные шалуны. И как знать, может быть, я ещё расскажу вам об этих великанских детишках, и мы вместе от души посмеёмся над их проделками!

(Илл. Колпаковой Н.)