Сказка про бельчонка Тресси и его хвост

Жил да был рыжий бельчонок Тресси.

У него было много сестриц и ещё братик Чоппи.

Жили они в лесу, у самого озера, посреди которого был остров, густо поросший орешником.

Там в дупле Большого дуба жил угрюмый филин – мистер Гук. Он был хозяином острова: днём дремал, а по ночам ухал и гукал.

Однажды осенью, когда листья стали золотыми и орехи созрели, Тресси и Чоппи с сестрицами вышли из леса на берег.

Из прутиков они построили маленькие плоты и столкнули их на воду. Затем взяли мешки, вооружились длинными вёслами и, подняв пушистые хвосты как паруса, поплыли на остров Старого Филина за орехами.

Причалив к острову, белки тотчас направились к Большому дубу. Они несли мистеру Гуку подарок – трёх толстых мышей.

– Позвольте набрать орехов у Вас на острове, дедушка! – низко кланяясь, обратились к старику сестрицы и братик Чоппи.

В знак согласия филин закрыл глаза.

А Тресси без всякого почтения принялся скакать, помахивая хвостом, и громко петь:

Летом он приходит К нам издалека. Круглый человечек, Веточка – рука, Красная одежка, Камешек внутри. Если ты не понял, Снова повтори!

Угрюмый Гук не собирался разгадывать загадки, даже такие простые, как про вишенку. Он решительно зажмурил глаза и задремал, не обращая ни малейшего внимания на Тресси.

А белки набили мешки орехами, перетащили их на плоты и вечером пустились в обратный путь.

Но поутру они снова приплыли на остров Старого Филина. В этот раз белки привезли вкусного жирного крота и положили его на камень у дверей хозяйского дома.

– Мистер Гук, можно нам ещё пособирать орехов? – вежливо попросили сестрицы и братик Чоппи.

А Тресси всё шалил – без малейшего уважения к старику. Он щекотал сонного мистера Гука крапивой и напевал, приплясывая:

Злюка Колюка сидит за забором, Злюка Колюка гуляет за бором. Лучше Колюку не трогай рукой, Даже если ты смелый такой!

Мистер Гук очнулся, втащил крота в дом и захлопнул дверь перед самым носом Тресси. Вскоре из верхнего дупла пошёл дым; угрюмец развел огонь в очаге. Он решил зажарить крота на обед.

Тресси тем временем подглядывал в щёлку и напевал:

Он лохматится над крышей, Он и там, и сям, и выше. Набери его в ладошки – Не увидишь в них ни крошки.

Белки бегали по веткам и ссыпали орехи в мешки. А Тресси насобирал круглых чернильных орешков и, расположившись на берёзовом пне, стал играть в шарики. И приговаривал: цок-цок-цок!

На третий день белки встали до рассвета, отправились на рыбалку и поймали семь отменных пескарей для угрюмого деда!

Затем все погрузились и с попутным ветром поплыли на остров Старого Филина. Вскоре они причалили под кривым каштаном.

Каждая из сестриц несла по пескарю. И братик Чоппи – тоже.

Озорник Тресси не приготовил подарка. Он скакал впереди, напевая:

В пустыне спросил меня странный попутчик: «Много ли в море клубники, голубчик?» Сказал я, убив комара на носу: «Столько же, сколько селёдки в лесу».

Но угрюмый Гук любил во всём ясность – загадки и прочая чепуха его только раздражали.

На четвёртый день белки принесли угрюмцу Гуку шесть чёрных жуков, похожих на спелые сливы. Жуки были тщательно завёрнуты в листья щавеля, и каждый листок был сколот сосновой иголкой.

А Тресси завёл новую песенку:

Чёрные, как сливы, летят-гудят, Идут-бредут куда глаза глядят. Чёрные, как сливы, сели на крылечко. Разгадай загадку – подарю колечко!

Это было глупо: ведь Тресси не принёс старику никакого кольца!

Белки трудились в орешнике, а Тресси развлекался – втыкал сосновые иголки в ягоды шиповника, приговаривая: цок-цок-цок!

На пятый день белки привезли мистеру Гуку мёд, который они украли у пчёл на горе. Вот только потом сестрицам пришлось вылизывать себе липкие лапы.

А Тресси всё скакал и напевал:

На лесной опушке Приземлились хрюшки, Жёлтые боюшки, Дидл-дин-дон!

В поле у тропинки Прожужжали свинки, Дидл-дин-дон!

Полосатые брюшки, Полосатые спинки. Что за хрюшки? Что за свинки?

Мистер Гук угрюмо отвернулся от шалуна. Зато мёд сразу съел.

Братик Чоппи и сестрицы белки хлопотали в орешнике – набивали мешки орехами.

А Тресси играл в кегли – выстраивал в ряд зелёные еловые шишки и сшибал диким яблоком, приговаривая: цок-цок-цок!

На шестой день, в субботу, белки приплыли в последний раз. Сестрицы и братик Чоппи несли плетёную корзину, в которой лежало крутое яйцо – прощальный подарок угрюмцу.

А Тресси скакал впереди с песенкой:

Кокни Бок скатился в ручей. Собралось пятьдесят врачей. Приговор докторов таков: «Три минуты – и он готов!»

Тресси скакал и плясал, как солнечный зайчик, а мистер Гук хранил угрюмое молчание.

Тресси пел:

Тёплый мистер Труляля Спал на троне короля, На ковровой на дорожке, На спине придворной кошки, На портрете королевы, На стене – и той, что слева. И на той, что справа, — тоже. Ну на что это похоже? И вскричал король: «Доколе?!» И «Оставь меня в покое!» Засмеялся Труляля: «Нет такого короля чтобы мной повелевал!» но под вечер он пропал.

Много-много песенок-загадок помнил Тресси:

Тень-Вертень сорвал плетень, Куролесил целый день. Не сдержать его напор Королю шотландских гор!

Пронзительно, как ветер, свистнул Тресси и вдруг прыгнул деду на макушку!

– Ух! – сказал мистер Гук и хлопнул крыльями.

Кто-то жалобно пискнул…

А сестрицы и братик Чоппи спрятались в кустах.

Несколько минут спустя они с опаской выглянули – угрюмый мистер Гук преспокойно дремал у себя на пороге, будто ничего и не было.

Но куда подевался Тресси?

А Тресси сидел в жилетном кармане мистера Гука!

Но на этом сказка не кончается.

Угрюмый Гук приволок Тресси домой и – ух! – ухватил бельчонка за хвост, чтобы содрать шкуру.

Но Тресси вырвался, взлетел по лестнице и выскочил через дымоход. Вот только его рыжий хвост остался в когтях угрюмца.

С той поры Тресси не поёт больше песен. И если увидите на ветке Тресси, не загадывайте ему загадок. А то сорвёт он тяжёлую шишку и ка-ак треснет вас по макушке!