Началась весна.
Мы хотели идти гулять без пальто, но нам без пальто не разрешили. Тогда мы оба громко заплакали, и нам позволили идти в летних пальто. Наверно, мы всё-таки мало и тихо плакали; если бы я поплакал ещё часик — меня пустили бы без пальто, но я испугался, что могут совсем не пустить.
На улице погода была очень хорошая: солнце светило и снег таял. Везде текла вода.
Мы прорыли канавку, и вода громко зажурчала и потекла по каналу. Из дома я принёс деревянный пароходик — я его сам сделал — и привязал к нему доски — баржи. Пароходик вёл их по каналу на буксире, а я всё время гудел, как настоящий пароход.
На одну баржу я посадил пластмассового утёнка. Маша сказала, что утёнок сам должен плавать, но я объяснил ей, что, во-первых, он дырявый и может утонуть и, во-вторых, он капитан каравана судов, и прочёл ей наизусть стихи Маршака:
Я хотел прокатить по каналу и Усика, но он стал шипеть, царапаться и вырываться и не захотел плавать. А Маша катала лодку с парусом; она у неё всё время переворачивалась. Наверно, ветер был не попутный.
