Ивашко и ведьма

Жил себе дед да баба, у них был один сыночек Ивашечко; они его так-то уж любили, что и сказать нельзя! Вот просит Ивашечко у отца и матери:

— Пустите меня, я поеду рыбку ловить.

— Куда тебе! Ты ещё мал, пожалуй, утонешь, чего доброго!

— Нет, не утону; я буду вам рыбку ловить: пустите!

Баба надела на него белую рубашечку, красным поясом подпоясала и отпустила Ивашечка.

Вот он сел в лодку и говорит:

Челнок поплыл далеко-далеко, а Ивашко стал ловить рыбку. Прошло мало ли, много ли времени, притащилась баба на берег и зовёт своего сынка:

А Ивашко говорит:

Челнок приплыл к бережку; баба забрала рыбу, накормила-напоила своего сына, переменила ему рубашечку и поясок и отпустила опять ловить рыбку.

Вот он сел в лодочку и говорит:

Челнок поплыл далеко-далеко, а Ивашко стал ловить рыбку. Прошло мало ли, много ли времени, притащился дед на берег и зовёт своего сынка:

А Ивашко:

Челнок приплыл к бережку; дед забрал рыбу, накормил-напоил сынка, переменил ему рубашечку и поясок и отпустил опять ловить рыбку.

Ведьма слышала, как дед и баба призывали Ивашку, и захотелось ей овладать мальчиком. Вот приходит она на берег и кричит хриплым голосом:

Ивашко слышит, что это голос не его матери, а голос ведьмы, и поёт:

Ведьма увидела, что надобно звать Ивашку тем же голосом, каким его мать зовёт, побежала к кузнецу и просит его:

— Ковалику, ковалику! Скуй мне такой тонесенький голосок, как у Ивашкиной матери; а то я тебя съем!

Коваль сковал ей такой голосок, как у Ивашкиной матери. Вот ведьма пришла ночью на бережок и поёт:

Ивашко приплыл; она рыбу забрала, его самого схватила и унесла к себе. Пришла домой и заставляет свою дочь Алёнку:

— Истопи печь пожарче да сжарь хорошенько Ивашку, а я пойду соберу гостей — моих приятелей.

Вот Алёнка истопила печь жарко-жарко и говорит Ивашке:

— Ступай, садись на лопату!

— Я ещё мал и глуп, — отвечает Ивашко, — я ничего ещё не умею — не разумею; поучи меня, как надо сесть на лопату.

— Хорошо, — говорит Алёнка, — поучить недолго! — и только села она на лопату, Ивашко так и барахнул её в печь и закрыл заслонкой, а сам вышел из хаты, запер двери и влез на высокий-высокий дуб.

Ведьма приходит с гостями и стучится в хату; никто не отворяет ей дверей.

— Ах, проклятая Алёнка! Верно, ушла куда-нибудь играть.

Влезла ведьма в окно, отворила двери и впустила гостей; все уселись за стол, а ведьма открыла заслонку, достала жареную Алёнку — и на стол: ели-ели, пили-пили и вышли на двор и стали валяться на траве.

— Покатюся, повалюся, Ивашкина мясца наевшись! — кричит ведьма. — Покатюся, повалюся, Ивашкина мясца наевшись!

А Ивашко переговаривает её с верху дуба:

— Покатайся, поваляйся, Алёнкина мясца наевшись!

— Мне что-то послышалось, — говорит ведьма.

— Это листья шумят!

Опять ведьма говорит:

— Покатюся, повалюся, Ивашкина мясца наевшись!, а Ивашко своё:

— Покатися, повалися, Алёнкина мясца наевшись!

Ведьма посмотрела вверх и увидела Ивашку; бросилась она грызть дуб — тот самый, где сидел Ивашко, грызла, грызла, грызла — два передних зуба выломала и побежала в кузню. Прибежала и говорит:

— Ковалику, ковалику! Скуй мне железные зубы, а не то я тебя съем!

Коваль сковал ей два железных зуба.

Воротилась ведьма и стала опять грызть дуб; грызла, грызла, и только что перегрызла, как Ивашко взял да и перескочил на другой, соседний дуб, а тот, что ведьма перегрызла, рухнул наземь. Ведьма видит, что Ивашко сидит уже на другом дубе, заскрипела от злости зубами и принялась снова грызть дерево; грызла, грызла, грызла — два нижних зуба выломала и побежала в кузню. Прибежала и говорит:

— Ковалику, ковалику! Скуй мне железные зубы, а не то я тебя съем!

Коваль сковал ей ещё два железных зуба. Воротилась ведьма и стала опять грызть дуб. Ивашко не знает, что ему и делать теперь; смотрит: летят гуси-лебеди; он и просит их:

— Пущай тебе середине возьмут, — говорят птицы.

Ивашко ждёт; летит другое стадо, он опять просит:

— Пущай тебя задние возьмут.

Ивашко опять ждёт; летит третье стадо, он просит:

Гуси-лебеди подхватили его и понесли домой, прилетели к хате и посадили Ивашку на чердак.

Рано поутру баба собралась печь блины, печет, а сама вспоминает сынка:

— Где-то мой Ивашечко? Хоть бы во сне его увидать!

А дед говорит:

— Мне снилось, будто гуси-лебеди принесли нашего Ивашку на своих крыльях.

Напекла баба блинов и говорит:

— Ну, старик, давай делить блины: это — тебе, дед, это — мне; это — тебе, дед, это — мне…

— А мне нема! — отзывается Ивашко.

— Это — тебе, дед, это — мне…

— А мне нема!

— А ну, старик, — говорит баба, — посмотри, щось там таке?

Дед полез на чердак и достал оттуда Ивашку. Дед и баба обрадовались, расспросили сына обо всём, обо всём и стали вместе жить да поживать да добра наживать.